Когда государству следует стимулировать спрос, а когда – нет

Украина нужно не кейнсианство, а болезненные структурные реформы.

В последнее время можно наблюдать закономерность: чем медленнее экономика выходит из кризиса, тем громче риторика о необходимости государственного вмешательства в экономические процессы.

Такие призывы об усилении кейнсианской составляющей в макроэкономической политике, означает монетарную и фискальную экспансию для стимулирования внутреннего спроса, опираются на соответствующий теоретический фундамент.

Однако авторы этого тезиса не учитывают фактические данные: уровень инфляции, характер инфляционных ожиданий, качество институтов, зависимость от состояния платежного баланса.

В таких дискуссиях развитые страны часто относятся пример успешного проведения кейнсианской-ориентированной макрополитики.

Однако политики, исследователи, ученые и эксперты, принимающие рецепты и действия в развитых странах, игнорируют очевидное: страны с формирующимися рынками, или вообще развивающиеся страны, имеют совершенно другую структуру экономики и отличные алгоритмы взаимодействия между макроэкономикой и институтами.
В чем магия примеру развитых стран?

Внутренняя логика такова: если мы хотим жить, как в развитых странах, то и делать должны том, что они. Если в таких странах выпускаются надежные Технологические и прекрасные автомобили, то и мы должны иметь бюджетный дефицит, социальная защита и уровень перераспределения ВВП через бюджет на соответствующем уровне.

Аналогии, построенные на основе “смещение композиции”, можно продолжать.

Однако подражания примеру развитых стран в сфере преодоления последствий кризиса во многих аспектах может породить еще больший кризис или даже подвергнуть страну существенный перераспределительный конфликт, когда необходимы структурные реформы будут восприниматься отдельными группами как посягательство на их “трудно добытую” ренту.

Когда кейнсианство полезное и почему

Несмотря на сказанное, политика стимулирования спроса имеет ряд оправданных предпосылок, благодаря чему она рассматривается как обязательная составляющая антикризисных мер.

Во-первых, во многих случаях в развитых странах макроэкономический, а особенно финансовый стресс сказывается на сжатии спроса и появлению сильной неопределенности в поведении банков и экономических агентов. При этом чем более глобализированными становятся финансовые системы, тем сильнее такая неопределенность.

Эта неопределенность превращается в самостоятельный фактор ограничения спроса, потому экономические агенты реагируют на нее повышением склонности к сбережениям.
Во-вторых, в таких ситуациях инфляция четко реагирует на сжатие спроса и неопределенность. Она замирает или снижается.

Это приводит к падению процентных ставок. Причем падение ставок обусловлено как естественной реакцией центральных банков на снижение инфляции и необходимостью ее возвращения на среднесрочную траекторию, совместимую с потенциалом экономики, так и сужением надбавок за инфляционные риски.

В-третьих, фискальная политика реагирует почти автоматически уменьшением налогов и увеличением расходов. В отдельных случаях наблюдается даже увеличение налогов для того, чтобы государственными расходами компенсировать чрезмерную бережливость в частном секторе.

В-четвертых, государственные инвестиции становятся локомотивом восстановления экономики. Однако осуществляются они или для развития инфраструктуры, или для создания предпосылок для будущего усиления конкурентных позиций в инновационном мире.

В-пятых, увеличение величины перераспределения ВВП через бюджет части не касается расширения функций государства. При этом эффективные процедуры коллективных решений и недискриминационные мероприятия в рамках экспансии публичного сектора не приводят к сильному сопротивлению со стороны общественности.

Наоборот – доверие к правительству принципиально фактором успешности программ по стимулированию спроса. Когда экономический агент знает, что инвестиции из бюджета повышают его благосостояние, а не благосостояние функционеров и владельцев оффшорных компаний, уклонение от уплаты налогов является маргинальной социальной поведением.

В-шестых, программы стимулирования спроса работают тогда, когда они не входят в конфликт с режимом валютного курса и не угрожают финансированию текущего счета платежного баланса.

Понятно, что чем более открыта экономика, тем уже потенциал стимулирования спроса. При этом открытость по товарам экспортной специализации не исключает относительной закрытости по товарам повседневного потребления. Она возникает вследствие глубины внутреннего рынка, обеспечивается, в частности, благодаря высокой производительности экспорта.

Когда кейнсианство не работает и почему

Соответствуют страны с формирующимися рынками, приведенным выше признакам, особенно те, где есть явные проблемы с качеством институтов, верховенством права и оттоком капиталов при любых признаков социальной или политической дестабилизации?

Очевидно, что нет.

Во-первых, инфляция в таких странах в ответ на шок обычно реагирует не падением, а ускорением. Это происходит из-за негативные ожидания по поводу несостоятельности преодолеть вызовы кризиса неинфляционным путем.

Способствует этому также повышение чувствительности цен к изменениям валютного курса. Валютные активы выполняют роль безопасного актива по аналогии с облигациями государственного долга в развитых странах.
Во-вторых, отток капиталов и повышение спроса на иностранную валюту усугубляют проблему инфляции и финансовой нестабильности. Чем больше будут денежные инъекции для стимулирования, тем шире становится база для внутреннего спроса на безопасные активы – иностранную валюту.

Процентные ставки реагируют противоположным образом по сравнению с развитыми странами и вместо падения они растут. Далее начинается длинная политическая дискуссия о необходимости их снижения, потому что именно так происходит в развитых странах.

В-третьих, валютный курс и финансовая стабильность, завязаны на приток капитала в финансовый сектор, становятся детонаторами кризиса. Для этого достаточно остановки притока капиталов. Этот тип кризиса так и называется: sudden stop – внезапная остановка.

В-четвертых, фискальная политика углубляет кризис, поскольку правительство не может улучшить сбор налогов. Экономические агенты ему не доверяют, а отдельные заинтересованные группы воспринимают уклонения от налогов как скрытую субсидию.

Усиление фискального давления вращается общественным сопротивлением. Малый и средний бизнес воспринимает это как давление в пользу олигархических кланов, а большой бизнес – как попытки политического перераспределения активов и изменения статус-кво в распределении сил политико-экономических бизнес-групп.
В-пятых, эффективность государственных инвестиций низкая, а механизмы коллективных решений противоречат общественным интересам. Программы поддержки или политически мотивированные, или компенсируют недополученную ренту отдельным бизнес-группам.

Такую сравнительную характеристику можно продолжать, однако уже из этого понятно, когда кейнсианско-ориентированная политика работает, а когда – нет.

Она работает тогда, когда цены негибкие или снижаются в ответ на сжатие спроса, институты достаточно эффективны, чтобы спрос был адресован тем, кто его конвертирует в восстановление экономики, а валютный курс и платежный баланс не является угрозой для финансовой стабильности.

Возникает вопрос, соответствует ли Украина, как и многие страны с формирующимися рынками, этим признакам?
Ответ очевиден, поэтому аналогии с развитыми странами является приглашением в яркий мир популизма, где можно все: снизить независимость центрального банка и раздать деньги определенным секторам, увеличить бюджетный дефицит и предоставить субсидии прибыльным компаниям, строить дороги, которые не могут пережить зиму, повышать зарплаты работникам бюджетных учреждений безотносительно к производительности их труда и целесообразности функций, которые они выполняют.

Усиление спроса не решает проблему эффективности публичного сектора, корпоративного управления, укоренившихся негативных стереотипов экономического поведения, глобальной конкурентоспособности.

Для решения этих проблем необходимо не кейнсианство, а болезненные структурные реформы, которые нуждаются интеллектуальной утонченности, политического мастерства и общественной рациональности.

Есть кейнсианство и популизм синонимами по содержанию? По своей природе – нет, но в большинстве стран с низкими и средними доходами – да.

Виктор Козюк, член Совета НБУ

Поделиться:

Читайте также:

НБУ должен стимулировать экономический рост. Государство теряет рычаги влияния на экономику. С кредитора Нацбанк превращается на заемщика. А тем временем страна скатывается в пропасть бедности. Представьте себе млрд г...

Что означает очередное падение промышленного производства. Оздоровление экономики происходит неправильно. За фасадом макроэкономической стабильности ускоряется процесс структурной деградации. В апреле 2017 промышленность Украины вн...

Новые правила распоряжения землями: как это будет работать. Площадь государственных земель при бесплатной передаче будет ограничиваться в зависимости от результатов открытых аукционов. Устанавливается правило “семь лет –...

Что означает очередное падение промышленного производства. Оздоровление экономики происходит неправильно. За фасадом макроэкономической стабильности ускоряется процесс структурной деградации. В апреле 2017 промышленно...

Что будет с государственными банками. Очевидно, правительство не имеет экономической стратегии, и за последние два года мало сделано для будущего роста.Вопрос даже не в том, надо ли менять Кабмин...